Пожелав друг другу спокойной ночи, мы расстались у кладбищенских ворот.

-- Где-то я уже видел этого типа, -- сказал я Розе, едва мы отошли на достаточное расстояние. -- Но никак не припомню, где именно. Возможно, в библиотеке?

-- Разумеется, в библиотеке, -- подхватила Роза с характерным для нее гортанным смешком. -- Вспомни портрет на боковой стене.

-- Не может быть! -- вскричал я.

-- Ты наверняка заметил сходство, Артур! -- она тоже повысила голос. -Возьми хотя бы его имя. Он выглядит точь-в-точь как Эдгар Аллан По.

Она была совершенно права. В тот же миг я восстановил в памяти все детали хорошо знакомого мне портрета и, не долго думая, причислил мистера Аллана к разряду вполне безобидных фанатиков, обожающих Эдгара По и старающихся во всем, вплоть до покроя платья, быть похожими на своего кумира. Таким образом, мы познакомились с еще одним оригинальным представителем ночной жизни Провиденса.

-- Пожалуй, эта встреча была самой странной из всех, что у нас случались за время совместных прогулок, -- сказал я.

Ее рука крепко сжала мою.

-- Послушай, Артур, тебе не показалось, что этот... что здесь... что-то не так?

-- То же самое можно сказать практически о каждом любителе ночных прогулок, -- усмехнулся я. -- В известном смысле все мы не очень-то нормальны.

В тот момент, когда я еще договаривал эту фразу, я вдруг понял, что именно она имела в виду -- мистер Аллан был изначально, в самой сути своей неестественен. Какой-то налет фальшивости присутствовал во всем облике этого человека, и, прежде всего, в его речи, начисто лишенной интонаций, почти механической. Ни разу за все время разговора он не улыбнулся, выражение его лица оставалось неизменным, а голос звучал отчужденно и равнодушно, существуя как бы сам по себе, независимо от своего хозяина. Даже тот интерес, который он проявлял к Розе, не имел ничего общего с обычным мужским интересом к женщине -- в нем было нечто сугубо практичное, если угодно, клиническое.